Перейти к содержанию

Поиск сообщества

Показаны результаты для тегов 'пограничье'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип контента


Форумы

  • Новости Острова Буяна
    • Правила Острова Буян.
    • Объявления Острова Буян.
    • Остров в соцсетях.
    • Набор в школу и на курсы.
    • Поздравляем!!!!
    • Сайты с которыми дружит Остров Буян.
  • Магия и жизнь
    • Праздники, традиции, обряды. Боги. Реконструкции.
    • Посиделки по пятницам .
    • Полёты,Полёты,Полёты!!!!
    • Из архива Карла Рюриковича Брехунштейна.
    • Потрошение плюшевого мишки(основы и нутря)
  • Бестиарий
    • Высшие Силы(Боги, Стихии, Трикстеры)
    • Обладающие Силой(Демиурги, Виши, Жнецы и пр. любители похулиганить)
    • Ликантропы(Оборотни, Вампиры, Анимаги)
    • Стихийные Духи
    • Духи Места(Лассары)
    • Виртуальные существа(Эгрегориальные сущности)
  • Диагностика.
    • Обращение к Практикам.
    • Диагностика магических воздействий.
    • Диагностика состояния здоровья.
  • Школы Острова Буяна.
    • Школа Славянского Ведичества.
  • Шинок "Три болтуна".
    • На Золотом крыльце сидели ...Кто ты будешь такой?
    • Шинок"Три болтуна".
    • Изба-Болтальня.
    • Вестник Забугорья.
    • ОчУмелые ручки.
    • В старину деды едали.
    • Творчество.
    • Книжная полка.
    • Фильм.Фильм.Фильм.

Блоги

  • Царство-Шарство

Категории

  • videos_category_1
  • Фильмы
  • Странные документалки

Жанры

  • Славянская
  • Магическая
  • Этническая
  • Этно готик
  • Альтернатива
  • Рок
  • Поп-музыка
  • Фолк
  • Речевые программы
  • Аудиокниги

Категории

  • Травы на букву А

Поиск результатов в...

Поиск контента, содержащего...


Дата создания

  • Начало

    Конец


Дата обновления

  • Начало

    Конец


Фильтр по количеству...

Регистрация

  • Начало

    Конец


Группа


About Me

Найдено: 1 результат

  1. КАК они умудряются находить РАБОЧИЕ перекрёстки? (с)Тигра Часть 1. По ТУ сторону (Оксана Биевец aka Dark Mirror) Он разливает по бокалам зеленую сказку и нарочито небрежным движением выключает бра. Теперь ночную жизнь полусотни теней на стене подпитывает лишь пижонский камин и свет наполовину обкусанной циклом луны. Как театрально! И в то же время трогательно, подкупает своей непосредственностью. Ночь, абсент, еле слышен в колонках «Pink Floyd», и ветром в форточку рвется весна, неся с собой капель, запах первых цветов и пронзительные вопли неугомонных котов. — Всего пара глотков, и граница миров станет зыбкой, — мурлычет он, протягивая мне бокал. Невольно любуюсь им, будто вбираю в себя всю эту немыслимую скульптурную красоту его лица, идеальных пропорций тела и такого близкого неизбежного тепла, к которому страшно прикоснуться. Вдруг окажется ненастоящим или того хуже — минувшим? — И замордованные повседневными чудесами феи оккупируют стол и будут в очередь пить остывший чай из твоей чашки, пока сим символизмом не высосут всю душу, оставив пар чаинок Жнецу для отчётности. Смеётся. Его всегда забавляли мрачные сказки. Он угадывал в них смех богов, вовремя подхватив который можно стать им подобным и свихнуться от собственной значимости. — А когда они вернутся в свои уютные домики, то обнаружат, что стали мною, — подхватывает он, садясь рядом со мной на диван и мечтательно глядит на огонь, будто ожидая, что оттуда вот-вот выскочит парочка саламандр. — Зато твоё тело будет под завязку набито сбитыми с толку феями. Они сведут с ума дежурного психиатра и научатся прикидываться тобой, постигая тебя, читая твой блог и собирая сплетни. — За фей! — ухмыляется он и отпивает глоток. Феи нагло не являются. Даже скелеты не выпадают из шкафов и призраки гостят у кого-то ещё. И кажется, будто в этом мире, сжатом до размеров комнаты, есть только мы двое. Быть может, так оно и есть. И от сей мысли немного страшно, но не противным липким страхом, а тем, что испытываешь перед прыжком с парашютом. Скорее для порядка, чем всерьез. Чтоб чувства в полете вкуснее были. Сидим плечом к плечу и медленно потягиваем абсент. И комната понемногу начинает меняться. Пыльно-зелёный туман с запахом мёда и полыни крадёт границы, подменяя реальности, тасуя их, будто колоду карт. Мы прижимаемся друг к другу, чтобы не потеряться в вихре миров, не рассыпаться серебристым прахом да не утратить лоскутное полотно привычной личины. И когда туман рассеивается, мы обнаруживаем себя на перекрёстке то ли сказок, то ли несбывшихся судеб, то ли прошлогодних ветров. И две дороги, вымощенные разнокалиберными монетками, бегут от наших ног куда-то вдаль, которая еще не решила, чем ей быть, а потому прикрывается остатками тумана. — Почему всегда перекрёсток? — спрашивает он, оглядывая всё ещё напоминающую картины, выполненные в импрессионизме, местность. — А как еще колыбель символизма должна заявлять о себе? — Снегом! Долиной, щедро сдобренной этой пушистой прелестью. И чтобы слепило все от этой мертвой белизны и величия! — И чтоб по прибытию гордо чихать на встречные чудеса и грезить лишь о чае с мёдом. — И ромом. Перекрёсток неведомого — а именно он приютил нас на сей миг между сменой самых достоверных снов — странное место, изменчивое по указу случайной мысли или идеи. Воображение гостей преображает его в нечто, одновременно близкое к озвученному желанию и при этом непосредственное и сказочное. И вот мы стоим на выложенном из облаков верёвочном мосту над пропастью. Где-то там внизу поджидают водопады, долины, переполненные бирюзовыми одуванчиками, смешливые Тигры и мудрые кузнечики. И, разумеется, водоворот из придуманных, но не рассказанных сказок, угодив в который, пролетаешь через все известные небеса прямиком в привычную реальность. Падать, естественно, не хочется, потому что только дурак спешит покинуть мир, сотканный из мифов, где ему по умолчанию подарили идеальную роль наблюдателя. Мы идём по мосту, понемногу приближаясь к земле. Ветер вьётся вокруг, забирается под одежду, встрепывает волосы и, оставив запах полыни и нероли, уносится прочь к другим путникам, горизонтам и мирам. — А вот от кофе я бы сейчас не отказался, — говорит он, примеряя на себя роль респектабельного демиурга, осознавшего силу созидания, но благоразумно решившего не тратить его на всякую масштабную ерунду вроде левых планет, а пустить на что-то сиюминутно значимое, и поэтому честное и прекрасное. Так мы оказываемся на летней террасе Поднебесной кофейни, появившейся прямо на мосту во всём своём великолепии. Плетёные столы, невидимые официанты и сваренный на песке кофе — в этом больше рая, чем во всей поэме Мильтона. И хотя я чувствую, как наше время истекает алой кровью, эта дивная реальность продолжает вписывать нас в свой контекст. Вернее не нас, а только его. Но об этом не хочется задумываться. Тем более, что за соседним столиком Джими Хендрикс уже настраивает свою гитару и, в паузе между португальским вином и губами захмелевшей подруги, запиливает невероятнейшее соло для пролетающих ангелов. Хочется раскрыть крылья и лететь навстречу ставшему к вечеру синим солнцу, оставляя за собой в небе пёстрый, как хвост кометы, след. Ведь моё дело сделано. И я украдкой возвращаюсь в небо, а он остаётся сидеть на веранде, пить кофе и внимать сказкам ангелов, незаметно для себя пробуждаясь всё вернее в этой новой посмертной жизни, забывая минувшую, как страшный сон... Часть 2. По ЭТУ сторону... (Kali S. Storm AKA Alone Wolf) А у него не было абсента. Двойной смертельный кончился, а после него ни одно «земное» пойло неспособно уже было потребившего его единожды брать. Из динамиков вовсю завывал отечественный Крематорий. Армену Григоряну было конечно далеко до Пинк-Флойда, но что было… Леденящее прикосновение его мусорного ветра в атональных мотивах действовало на него не хуже, чем на неё — абсент. Хоть и висело между ними расстояние чуть побольше пяти тысяч миль. Почти как до Эдема. Впрочем ему сейчас не хотелось вспоминать о грустном. Его тоже забавляли мрачные сказки. Правда он обладал странной особенностью. Всегда желая, или в особенности не желая этого — ему доводилось оказываться их частью. Причём почему-то той самой частью, которая делала сюжет до ужаса реалистичным. Как будто всё так и было. Но лишь посвящённый в тайну мог знать, что «как будто» здесь было лишним. А реалистичностью на самом деле был при этом он сам. Птица Сирин скучала где-то в углу запылённого сознания, и косясь на отстёгнутые и прилично обгоревшие, но благо, уже не источающие аромат опалённых волос, теперь уже чёрные, но всё ещё до сих пор ангельские крылья, примостившиеся теперь рядом с давно проржавевшими доспехами в обозванном Волком «тайником» углу комнаты, в который сваливалось всё ненужное, что разобрать лапы не доходили, а выкинуть было жалко. Впрочем такова была участь любой Сказки. Настоящей Мрачной Сказки. Птица Сирин это понимала. И понимала, чего стоили Волку эти крылья. А посему своими старалась даже не отсвечивать. Дабы не поймать на них ту же участь. Последняя Мрачная Сказка Волку особенно удалась. Бо на высказанное желание «Хочу жить в России, но не хочу отсюда уезжать» он тогда мрачно ляпнул **Исполнено**. И поставил… Мир среагировал причудливо. Ибо желание было озвучено в Донецком Кряже. А отыгралось — двумя годами настоящего ада на земле, и кучей трупов. Впрочем, в том и была вся жудкая прелесть Желаний, что у каждого из них была и своя Цена. И эта — оказалась слишком непомерной. Надавив всего лишь четыре кнопки одновремнно и щёлкнув пальцем переключатель можно было оказаться там. На Перекрёстке. Джампер перекрывал эркер его комнаты. Последний в этом мире джампер, который ещё работал. Перекрёсток стоял в координатах «по умолчанию». Их можно было изменить и оказаться где-то ещё. В любом мире. Любой реальности. Да по сути и любой Сказке. Но он оставался здесь. Потому что когда-то давно Она достаточно убедительно показала ему, что Сказки в этом мире больше никому не нужны. А он ей безоговорочно поверил. Как верят все мужчины всем женщинам с начала времён. — Почему всегда перекрёсток? — услышал он вопрос сквозь толщу пространств и времён. Он посмотрел себе на запястье, кем-то и когда-то помеченное двумя кругами перечёркнутыми двумя линиями просто чтобы отличать Тварьцов-потомков Химер от Простых Смертных. — Да потому. Что Перекрёсток всегда был трещиной между двумя мирами. И ни при чём там были монетки. Что бы на них ни было изображено — дельфинчики или солнышки. Цена была всегда одна. Хороша тому, у кого она есть. И непомерна тому, у кого она не оказывалась в карманах в подходящий момент. Хоть и было непонятно, где же у души располагались карманы. А монетками он никогда не пользовался. Бо у его души имелось одно колечко с красным камушком, которое на Калиновом Мосту действовало на скучающего там монстра как бессрочный проездной. Но за которое на Ту Сторону Моста его не особо то охотно пускали. Не желая больше рисковать не досчитаться там ещё чего-нибудь. Кроме этого колечка. Чем бы ни был этот мост. Хоть соломинкой через отмыкающую уста дельту. Слишком тонкой и призрачной, и потому на мат отмыкающей. Хоть верёвкой над пропастью, по которой все стремятся куда-то дойти, забывая про неизменно сопутствующие ей две стены — синего (светлого) льда и алого (тёмного) огня — одинаково манящих за них удержаться, как и одинаково смертоносных. Хоть волосяным мостиком в Аль-Кабар, которого всё равно не существует. Он умел так же ходить по всему нагромождению этих всех несуществований (старым добрым способом — отключив виртуальность и просто перебирая под столом ногами), виртуозно перескакивая из мира в мир, даже не замечая этого перехода. Когда-то умел. Что изменилось? Да практически ничего. Просто тогда ему это зачем-то было нужно. Теперь нет. Зачем нужно? Вспомнить бы. Только вот больше не выйдет. Кто-то когда-то прозвал это смыслом жизни. Может когда-то им это и было. Вот только пройдя свою жизнь в этом направлении до половины он оказался чёрти знает где. А попытавшись обернуться в направлении, где обычно должно лежать счастье — оказался ещё и в глубокой пропасти. В потенциальной яме. У которой несомненно тоже была третья координата. Но только вниз. Ибо направление вверх сейчас с укором пылилось в углу, хоть уже аромата опалённых волос давно и не источая. Вернее его недогоревшие остатки. Хотя какая, собственно говоря, разница? Набирая на панели джампера адрес, с которого прилетел вопрос, и «защёлкивая» соединение, я тянусь рукой за поверхность стола… сквозь тончайшее лезвие гиперпространственного зеркала, толщиной буквально в один пиксел, пытаясь дотянуться до того самого кофе, сваренного на песке. Но нашариваю там лишь бутылочку свежего берёзового сока. Настоящего. Из свежеподоенных берёз. Армена Григоряна тем временем тихо (даже без полагающегося со сцены бутлега) сменяет старик Калугин со своим мальчиком, для которого после захода Чёрной Луны ничего нет прекраснее смерти. Но я этого уже не замечаю. Чтож, берёзовый сок вместо кофе, ну или в крайнем случае бегемотного чая… и суровая реальность вместо Сказки. Это чуть меньше чем хотелось, но уже чуть больше чем ничего. Видимо настало время искать компромиссы между крыльями Семаргла и попыткой отловить хоть одного из панически разбегающихся от дерева хортиков… чтобы хоть кто-то до Деревни дорогу напомнил. И что-то делать. Просто для того, чтобы и самому не превратиться в памятник. Хватит с меня и статуи непонятного демона, занимающей теперь пол зала телекоммуникационной. Ну можно было его хотя-бы фризом приморозить (оттаял бы бедняга) — нет жеж надо было окаменить. И оставить. А убирать кто будет? Корни ведь пустил… Вот и сижу в задумчивости. Может, мне тоже поохотиться на какую-нибудь (а вдруг конкретную) некромантку? Вдруг повезёт? 11.05.2016
×
×
  • Создать...